Необыкновенные приключения I (c точкой)

В турецком языке есть две буквы Iı (без точки) и İi (обе с точкой).

Для программистов дополнительный прикол заключается в том, что «İ».tolower() это обычная ASCII буква i. И поэтому «İ».tolower().toupper() это уже I, а не İ. Из-за чего любой софт который якобы case insensitive и делает tolower всему входу — фейлится на турецком языке. Вообще непонятно что такое case insensitive без контекста языка. Нам программистам с родным LC_ALL=С легко живётся.

ИМХО это фейл разработчиков юникода. Для Украинского языка сделали бесполезную іІ , у которой отдельный код, но люди всё равно в половине случаев используют латинскую. А для турецкого языка где это смертельно важно не потерять оригинальный символ — не сделали.

Смертельно важно — это буквально. В 2008 году Рамазан Калкобан написал SMS-ку своей подруге Эмин «sıkısınca», а она прочитала «sikisince». Вместо «run out of arguments» — «they are fucking you» . Глупая курица, она не в курсе культурных особенностей программистских заморочек. Она в слезах жалуется папе, Рамазан бежит к милой извиняться, а Эмин с папой режут Рамазана ножом. Тот пытается убежать, но Эмин мало, она хочет добить за несчастную точку над i. Разман вынимает из себя нож, ранит Эмин, та помирает от потери крови. Потом уже в полицейском участке убивает себя. Ещё троих (папу Эмин и сестер) сажают в тюрьму.

Отсюда.

Как печатали «Тень Баркова»

Пушкинскую «Тень Баркова» печатали в обстановке строжайшей секретности.

Благодаря содействию Л. Б. Каменева, заведовавшего в то время редакцией академического собрания сочинений Пушкина, решение было найдено: в типографии НКВД работали всего два наборщика, глухонемые муж и жена. Они-то и набрали, а затем сверстали «Тень Баркова». Трудно сказать, увидела ли бы свет пушкинская баллада, — во всяком случае, в это время произошло событие чрезвычайное: в типографии возник пожар, и ее помещение сгорело вместе с содержимым. Труд Цявловского, казалось, погиб безвозвратно, поскольку у него на руках не осталось копии его обширного комментария к балладе. Случай распорядился иначе.

Захватывающая история целиком

Четыре главных вопроса Третьего Рима

Википедия о том, что волновала теоретика Третьего Рима:

Наиболее авторитетной и популярной в исторической науке является теория, впервые обосновано изложенная в 1869 году в докторской диссертации В. С. Иконникова. Согласно данной точке зрения в явном виде концепция «Москва — третий Рим» впервые была сформулирована в двух посланиях конца 1523 года — начала 1524 старцем псковского Елеазарова монастыря Филофеем[2] (первое, адресованное дьяку Михаилу Григорьевичу Мисюрю-Мунехину, посвящено проблемам летосчисления и астрологии); второе, адресованное великому князю Московскому Василию III Ивановичу, — правильному совершению крестного знамения и проблеме распространения мужеложства):

Письмо проф. Оуэна о социальном дарвинизме и взаимопомощи в животном мире

Уважаемые господа,

Для меня было большой честью получить приглашение на ваш диспут о теории эволюции и новейших исследованиях уважаемого Чарльза Роберта Дарвина. К моему глубочайшему сожалению, я вынужден сообщить, что моё пошатнувшееся здоровье не позволит мне присутствовать на нём лично. Я с нетерпением жду публикации отчёта о его результатах и полагаю, что даже если обмен мнениями и не позволит уважаемым участникам придти к одному мнению, сам ход дискуссии позволит нам узнать больше фактов о происхождении человека и его нравственных чувств.

Сознавая важность любых сведений, которые имеют отношение к предмету дискуссии, я попытаюсь изложить несколько моих соображений, которые, возможно, будут любопытны собравшимся.

Я не буду затрагивать те вопросы, которые не относятся напрямую к основной области моих исследований. Так, я не решусь коснуться важнейшего вопроса — верна теория Дарвина или нет. Мои замечания касаются лишь её приложения к человеку.

Моё первое возражение я назову метафизическим. Следует помнить, что теория уважаемого Чарльза Роберта Дарвина призвана объяснить явления природы, и не касается вопросов морали per se. Её новизна и многочисленные следствия, из неё вытекающие, разумеется, весьма расширяют наши познания о человеческой природе, однако не следует надеяться, что они нам даст ответы на все вопросы и объяснит человеческую природу. Эти попытки напоминают мне популярную полвека назад систему Конта, который пытался постигнуть законы, управляющие человеческим обществом посредством ньютоновой механики и уподоблял общество Солнечной Системе, а взаимодействие людей — гравитационным взаимодействиям. Сейчас уже достоверно установлено, что общество устроено намного сложнее Солнечной Системы и мы не можем предсказывать общественные процессы с той же точностью, с какой мы предсказываем расположение Марса или Луны — это связано, в частности, с тем, что общество непрерывно меняется, в нём происходят события, меняющие поведение его членов, в то время как планеты именно потому и движутся по легко предсказуемым орбитам, что в Солнечной Системе ничего не происходит. Именно поэтому великие законы, открытые сэром Исааком Ньютоном, имеют лишь ограниченное применение.

Мне представляется, что с расширением наших познаний в биологии и социальных мы сможем и установить те пределы, в которых эволюция, как её понимают уважаемые господа Спенсер и Гексли, перестаёт объяснять всё происходящее с человеком.

Так, в частности, следует уточнить, что популярное среди журналистов высказывание «выживает сильнейший» не верно и в некоторых случаях прямо противоречит теории Дарвина. Сам автор теории говорит не о выживании сильнейших, а о выживании наиболее приспособленных, а эти понятия не тождественны. Так, сильной лошади требуется весьма много корма и тёплый климат. Однако в тех регионах, где климат суров (таких, как Сибирь или Канада) сильные лошади не могут выжить и местные породы намного слабее телесно, но при этом и куда более неприхотливы и выносливы.

Именно поэтому мне представляются неверными расхожие гипотезы о том, что некоторые расы или нации являются более эволюционно развитыми, чем другие, и именно поэтому должны, согласно теории Дарвина, вытеснить своих менее удачных соперников. Высокое эволюционное развитие означает, как я уже говорил, что некий вид наиболее приспособлен. Однако невозможно быть наиболее приспособленным per se. Любая особь может быть наиболее приспособлена лишь к определённой среде. Верблюд не сможет выжить в Гренландии, а морж очень быстро умрёт в жарких песках африканских пустынь — тем не менее, никто не назовёт этих животных не приспособленными. Каждый вид занимает свою нишу и существование космополитичных животных лишь подчёркивает, что для способности выживать в любых климатических условиях вовсе недостаточно обладать силой.

Второе моё возражение напрямую вытекает из первого и является биологическим. Если мы обратим внимание на ареалы обитания наиболее физически сильных животных, то обнаружим, что, похоже, большая сила отнюдь не означает высокую приспособленность. Львы и тигры весьма немногочисленны, а их более грозные предки, такие, как тигр саблезубый, и вовсе вымерли. В то время как куда более слабые волки заселили не только Европу и Азию, но и победоносно вступили, вслед за человеком, в непроходимые прежде леса Сибири и Канады. Под угрозой исчезновения находятся и многие сильные хищники среди птиц. И в то же самое время весьма слабые воробьи, тараканы, муравьи и пчёлы процветают и вовсе не собираются вымирать. Так, крыса бурая является на сегодняшний день одним из самых процветающих видов на Земле, сопоставимым по своим успехам только с человеком. И перед ней бессильны даже новейшие ухищрения её невольного соседа. При этом для истребления грозного саблезубого тигра человеку было достаточно тех немногих приспособлений из сколотого камня, которые предшествовали медному оружию.

И человек, и муравей, и крыса — животные сравнительно слабые, но общественные. Zoon politikon — именно так Аристотель определял человека. Даже не обладая клыками, когтями и другим грозным оружием, они могут собраться вместе и победить жестокого хищника или же одолеть необоримую на первый взгляд силу стихий. Недавний случай в Лондонском Зоопарке, когда мыши, предназначенные на корм тайпану, сами атаковали ядовитейшую из известных змей и загрызли её насмерть, лишний раз показывает силу сообщества. Травоядные животные выставляют сторожей, когда спускаются к водопою, а хищники перекрикиваются, созывая сородичей, чтобы вместе атаковать жертву. Именно сотрудничество нередко позволяет животным приспособиться к тяжелейшим природным условиям.

Поэтому очень важно понимать, что борьба за выживание ведётся не против конкурентов, не против других видов, а против природы. Было бы наивно думать, что волки борются за выживание с оленями — ведь в случае такой «победы» последний волк умрёт от голода ещё раньше, чем загрызёт последнего оленя. Хищник испытывает к жертве чистый охотничий интерес, и в нём нет ненависти, как нет её в добром йоркширском крестьянине, который ведёт на убой свою корову и уже вечером будет есть её мясо. Также неверно полагать, что волки борются за выживание с лисами или даже с волками — пули охотников истребляют куда больше волков, чем когти и зубы сородичей. Куда страшнее для волков зимняя бескормица или эпидемия бешенства, способная опустошить целый лес. Именно грозные силы природы вынуждают волка к борьбе за существование, а отнюдь не сородичи или его корм.

После изложений первого и второго возражений я обобщу их в третьем — этическом. Радикальные почитатели Дарвина видят в его теории объяснение многих общественных процессов и борьбы между людьми и народами в том, что таким образом осуществляется общественная эволюция с самых древнейших времён. Впрочем, они могли бы сослаться и на Гесиода, сказавшего:

Гончар гончара ненавидит, аэд не выносит аэда,

А нищего – нищий

Однако есть некоторые соображения, которые заставляют нас отказаться от этой мысли. В первую очередь (тут я согласен с Дарвиным и мои многолетние исследования в области анатомии это подтверждают) все люди относятся к одному виду и борьба между ними — внутривидовая.

Более того, если мы внимательно приглядимся к битвам, в которых участвует человек, то мы обнаружим, что война — явление скорее антиэволюционное. Изучая историю воин, невозможно не вспомнить слова другого поэта:

Пал герой, глаза смежив

Лучший — мёртв, а худший — жив.

Лишь простодушный человек сможет поверить, что бесчисленные войны, терзавшие человечеству всю его историю, вызваны ненавистью людей друг к другу. Ни правители, отдававшие приказы, ни те, кто собирал армию, ни простые солдаты чаще всего не испытывали ненависти к противнику — в противном случае пленных бы убивали, а население захваченных территорий истреблялось до последнего человека. Древние войны велись для захвата рабов, войны новые — из-за передела сфер влияния или для захвата контроля над углём и железными рудами. Точно так же, как садовник сажал сад, надеясь получить урожай яблок, правитель прошлого отправлялся в поход, надеясь получить ежегодную дань и рабов для продажи на невольничьем рынке. Но даже если противник скрывался, как скрылись скифы от царя Дария, правитель, разумеется, не умирал, проиграв эволюционную борьбу.

Даже беглый взгляд на историю воин показывает, что их сложно назвать полезными для эволюции. Разве стал Рим лучше после варварского разрушения его вандалами? Напротив, Британская Империя лишь предприимчивостью купцов и искусством дипломатов расширила свои владения до всех земных пределов. На континенте мы можем наблюдать могущественную Австро-Венгерскую империю, не выигравшую ни одной войны и связанную невидимыми цепями династических браков, а гигантские просторы Сибири и Дальнего Востока вошли в пределы Российской Империи сравнительно мирным путём. Напротив, эпохи, когда в государстве идут жестокие войны, подобные войне Роз или мятежам эпохи короля Иоанна, заслуженно считаются кровавыми, ужасными и лишёнными культуры.

Сэр Томас Гексли полагает, что государства обречены на борьбу в силу суровых законов выживания, которые вызваны непрерывным ростом населения и неминуемой нехваткой пищи, которая вынуждает убивать «лишних людей» с помощью воин. Я не могу согласится с этим утверждением. Новейшие исследования (в частности, недавно вышедшая книга русского географа князя Кропоткина) показывают, что в обычных условиях животные лишь в исключительных случаях гибнут от голода и связанных с ним болезней. Даже в суровых степях Северной Монголии трав хватило бы на то, чтобы накормить в пять или даже в десять раз большие стада, чем пасутся там в диком виде. Куда более страшным для животных является зимний джут, когда траву покрывает ледяная корка и животные не могут до неё добраться. По всей степи дикие лошади умирают от голода, а выжившие могут рожать только хилых и болезненных жеребят, которые редко доживают до совершеннолетия. Напротив, одомашненные лошади переносят суровый климат куда легче, потому что человек может заранее запасти достаточно зимнего корма.

Возможно, если ничто не прервёт поступь прогресса, уже через сотню лет успехи сельскохозяйственной науки и взаимная помощь просвещённых людей достигнут таких успехов, что даже самые бедные англичане будут в даже самые суровые зимы страдать не больше, чем монгольская лошадь, о которой заботится верный хозяин и производство пищи достигнет такого развития, что проблемой будет не столько производство достаточного количества еды, сколько доставка её всем нуждающимся.

В любом случае, среди воин, происходивших за последнюю тысячу лет, довольно сложно обнаружить хотя бы одну, вызванную излишком населения в той стране, которая начала военные действия.

На этом я заканчиваю изложение моих скромных замечаний. Я надеюсь, что они будут интересны уважаемым участникам дискуссии.

Искренне ваш,

Ричард Оуэн

 

Писалось для ролевой игры 1894. Не пригодилось.

Вылазь, Ямамура

Сидели с другом и смотрели видак
Но тут вырубил свет какой-то мудак
На экране показались колодец и лес
И кто-то из колодца наружу полез
Зазвонил телефон: «Вам осталось три дня»,
А я ей ответил: «Да это фигня!».

Вылазь!
Вылазь, Ямамура, вылазь!
Вылазь, Ямамура, вылазь!
Вылазь, Ямамура – а что помрём, то это фигня.

Японскую девочку в гости мы ждём
Мы вкусно накормим и много нальём
Мы смотрели «Звонок», живём до сих пор
Только кровью заляпан соседский ковёр
Мой друг сказал: «Она вроде монстр»,
Я ответил: «Как разденем — поймём».

Вылазь!
Вылазь, Ямамура, вылазь!
Вылазь, Ямамура, вылазь!
Вылазь, Ямамура – мы все тебя так сильно ждём.

Проходит три дня, мы живы пока
Без японского призрака жизнь нелегка
Мы включили видак, говорили о ней.
Там взрывался вулкан, ползли тени людей
Мой друг сказал: «Она, наверно, испугалась».
Я ответил: «Бежим к колодцу быстрей!»

Вылазь!
Вылазь, Ямамура, вылазь!
Вылазь, Ямамура, вылазь!
Вылазь, Ямамура – а мы бежим к колодцу быстрей!

Вылазь!
Вылазь, Ямамура, вылазь!
Вылазь, Ямамура, вылазь!
Вылазь, Ямамура – мы тебя так сильно ждём.

Вылазь!
Вылазь, Ямамура, вылазь!
Вылазь, Ямамура, вылазь!
Вылазь, Ямамура – а лучше мы сами придём.

Богоизбранный пёс. Об одной цитате из Талмуда

Не так давно была переведена на русский язык статья Джона Хартунга «Возлюби Ближнего Твоего. Развитие основ “внутри-групповой” морали (этики)» [1], первоначально опубликованная в журнале “Sceptic” (vol. 3, № 4, 1995). Автор перевода — Антон Ньюмарк, он же выложил её на сайте.

В этом текста мне встретилась весьма примечательная цитата. Пытаясь доказать, что «человеком» древние народы считали только соплеменника, автор отсылает к Талмуду. Выглядит это так:

«Мудрецы считали что их бог сделал “свой народ” специально избранным. Как объяснял Раввин Симеон: “имеется три различных избранных начала: Израиль среди наций, собака среди животных, и петух среди птиц” (Безах (Bezah) 25b). Индейцы Яномамо, которые обитают в пойме реки Амазонки, тоже традиционно полагают, что они как раз и есть тот самый избранный народ, и что они являются единственными полноценными людьми на земле. Слово Яномамо, фактически, означает Человек, и не-Яномамо рассматривается как форма вырождающегося Яномамо (Chagnon, 1992). Подобная тема проходит повсюду в Иудаизме и Христианстве. И хотя множество Евреев были убиты теми Христианами, которые считали, что их бог изменил-таки свой выбор, первоначальная тема “избранного Богом народа” брала свое начало в Торе, и пропагандировала восприятие членов “из-вне группы” как недочеловеков.»[1]

Фраза Раввина Симеона (видимо, имеется в виду рабби Шимон Бар Иохай) показалась мне несколько подозрительной. Весьма странно для благочестивого рабби считать собаку «избранным животным». В Ветхом Завете собака воплощает жадность, свирепость и похоть, само её название — компонент многих ругательств (2 Цар. 3:8; 4 Цар. 8:13). Еврейская энциклопедия сообщает, что «псами» называли жрецов Астарты, намекая на их содомические ритуальные практики [2].

Откуда же появилось это странное сравнение? Я решил обратиться к первоисточникам.

Оригинальный текст нашёлся без труда. Там нужный отрывок выглядел следующим образом:

The Sages perceived their god as having given his people a special fierceness. As explained by Rabbi Simeon, «There are three distinguished in fierceness: Israel among the nations, the dog among animals, and the cock among birds» (Bezah 25b). The Yanomamo Indians, who inhabit the headwaters of the Amazon, traditionally believe that they are fierce, and that they are the only fully qualified people on earth.[3]

Автор перевода утверждает, что перевод статьи занял у него «три долгих месяца. С Библией в руках и компьютером на столе, я тщательнейшим образом переводил эту статью с английского на русский, в перерывах между гастролями и работой в студии». Что же касается словарей, то их переводчик проигнорировал. В результате первоначальный смысл оказался потерян начисто, так как слово fierceness означает не «избранность», а «свирепость» или «жестокость».

Правильный перевод этого отрывка выглядел бы так:

«Мудрецы понимали своего бога как того, кто наделяет свой народ особой свирепостью. Как объяснял рабби Шимон: «вот трое, кто прославлен своей свирепостью: Израиль среди наций, собака среди животных, и петух среди птиц». Индейцы Яномамо, которые обитают в пойме реки Амазонки, тоже полагают, что они очень яростны, и что они являются единственные настоящие людьми на Земле.»

В таком виде тезис представляется по меньшей мере странным, однако наша цель не разбор позиции автора, а поиск источника цитаты, которая стала от этого более ясной, но не менее загадочной. Отчего рабби Шимон считал своей народ таким же «свирепым», как собаку?

К сожалению, я не смог раздобыть лондонское издание Вавилонского Талмуда вышедшее в 1978 году и упомянутое автором в библиографии своей статьи. Так что пришлось приниматься за самостоятельные розыски.

В первую очередь следовало выяснить правильное название загадочной книги «Безах». Видимо, это «Betzah», название которого иногда записывают через z с диакретической точкой внизу. Точка пропала ещё при английской вёрстке, а переводчик даже не сверился со списком талмудических трактатов[4], иначе он бы догадался, что в русской традиции «Betzah» транскрибируется как «Бэйца» (или «Беца» в дореволюционном переводе Переферковича).

Это седьмой по счёту трактат второго раздела «Талмуда» («Моэд»). Его называют «Бэйца» («яйцо», по первому слову) или же «Йом-тов» («Праздник»). Это довольно сухое сочинение, разбитое на пять глав, посвящённое мельчайшим подробностям ограничений, которые правоверный иудей обязан соблюдать в праздничные дни («йом-тов», которых 6 в году и на которые распространяются ограничения субботы). Можно узнать, к примеру, разрешено ли в праздники переносить лестницу от одной голубятни к другой (I, 3), или какие щепки можно поднимать, чтобы использовать их вместо зубочистки (IV, 6). Также к нему примыкают многочисленные комментарии «Тосефты» с различными полезными советами — например, что обувь в праздничный день следует носить чёрную, а не белую, т.к. последняя легко пачкается, склоняя праведника к греховному труду в день Шаббат (I, 10a).

К сожалению, в дореволюционном переводе Переферковича указанного отрывка просто нет. «Трактат Беца» c сопутствующими отрывками из «Тосефты» занимает страницы 391—421 и единственное упоминание в нём о собаках— история Симона Теманита, взятая из «Тосефты», и обыгрывающая выражение «[в Шаббат] нельзя приготовлять пищу для язычников и собак».

Впрочем, сам Переферкович признаёт, что «Тосефту» он перевёл не полностью.

«Должны, однако, заметить,— пишет он в предисловии,— что текст Тосфеты дошёл до нас в крайне искажённом и крайне перепутанном виде, с самыми разноречивыми вариантами на каждом шагу, так, что мы не желая вступать на путь необоснованных гипотез и конъектур, как это делают все комментаторы ея, должны были отказаться от перевода нескольких тёмных мест» ([5, предисловие переводчика, стр. iii]). Возможно, отрывок про собаку и петуха оказался одним из этих «тёмных»? В конце концов, даже в правильно переведённом виде он звучит оскорбительно.

На то, что Переферкович дополнял оригинальный текст достаточно произвольно,  указывает и расхождение с английским переводом Майкла Родкинсона. В его версии «Бэйца» (VII том лондонского издания «Вавилонского Талмуда», 1918 год — в сети это [6]) петухи и собаки представлены шире — в первую главу вставлены отрывки о том, можно ли петуху в праздничный день топтать кур, а во второй главе находится место собаке — можно ли в праздничный день кидать ей хлеб и разрешать глодать кости. Однако искомой цитаты мы по-прежнему не обнаруживаем.

К сожалению, мне удавалось разыскать экземпляры полной «Тосефты» только на иврите, а комментарии к трактатам, издававшимся на доступных мне языках, не содержали ничего похожего.

Поиски ссылок на этот отрывок не только не помогли, но ещё больше запутывали. На сайтах различных еврейских организаций отрывок с указанной ссылкой (Betzah 25b) цитируют по-разному.

Наиболее распространено два варианта цитаты.

Первый из них выглядит так: «Гость не должен пить залпом. Это невежливо» («A guest should not drink in one gulp. This is unmannerly»). К нашей проблеме он отношения не имеет.

Второй из них рассматривает сходную тему: «Рассказывают, ссылаясь на Рабби Мейра «Почему была дана Тора Израилю? Потому что они нахальные люди. Раши [сказал]: И Он дал им Тору, чтобы они могли занять себя ей, и она ослабила бы их силу и смягчила им сердца. Махарша [сказал]: Их нахальство таково, что они никогда не повернут перед лицом кого угодно и будут храбриться» (It was taught in the name of Rabbi Meir, “Why was Torah given to Yisrael?  Because they are brazen.”  (Rashbi:  «And He gave them Torah so they would occupy themselves with it and it would weaken their power and subdue their hearts.») (Maharsha, Their brazenness is so they won’t turn back from in front of anyone and will be brazen.)». Раши («Рабейну Шломо Ицхаки» — «наш учитель Шломо сын Ицхака») — один из крупнейших средневековых комментаторов Талмуда, а Махарша (Шмуэль Элиэзер Эйделс) — знаменитый польский раввин, живший спустя 600 лет. Здесь опять всплывает тема нахальства, наглости и свирепости.

Следует отметить, что почти все авторы, которые пишут на эту тему, читают текст «Талмуда» в оригинале. Поэтому не стоит удивляться такому обилию синонимов вокруг одной темы. Дело в том, что каждый из них попросту заново переводит соответствующий отрывок.

В конце концов, мои поиски увенчались успехом. В книге Льюиса Якобса (Lowis Jacobs — знаменитый лондонский раввин, один из основателей масоретского (консервативного) течения в иудаизме) “The Jewish religion: a companion”[7] был обнаружен пересказ искомой цитаты. Выглядел он так:

«ВЫСОКОМЕРИЕ: […] В одном примечательном пассаже Талмуда (Бэйца 25b), где говорится, что люди Израиля намного высокомерней, чем все остальные, и намекается, что они стали бы совсем невыносимы, если бы им не была дана Тора, которая начала их контролировать и дисциплинировать. В том же пассаже утверждается, что чрезмерно высокомерны: из животных — собака, из птиц — петух и из народов — Израиль» [7, p. 33, “Arrogance”]

(“ARROGANCE: […] In a curious Talmudic passage (Betzah 25b) it is said that people of Israel are more arrogant than any other people and, it is implied, they would be insufferable if the Torah had not given to them so that their arrogance is controlled and disciplined. In the same passage it is stated that there’re excessively arrogant: the dog among animals, the cock among birds and Israel among nations”)

Таким образом, мы имеем уникальный пример цитаты, которую дважды неправильно поняли. Призыв к смирению и отказу от высокомерности, чтобы не уподобляться драчливому петуху и жадной собаке, был воспринят Хартунгом как нечто наподобие боевого клича скандинавских берсерков и в таком виде был опубликован в достаточно уважаемом журнале. Переводчик же настолько привык к штампам, что даже не стал заглядывать в словарь, полагая, что в «Талмуде» рядом со словом «Израиль» может стоять только прилагательное «богоизбранный». А ведь ещё ветхозаветные пророки посвящали большую часть своих сочинений именно обличению грехов и пороков своего народа, искренне желая ему искупления. Таким образом цитата сначала сменила смысл на противоположенный, а затем и вовсе его утратила.

Надеюсь, что среди моих читателей найдутся опытные талмудисты, который переведут искомый кусок на русский язык с арамейского полностью и со всеми сопутствующими комментариями. А пока мне остаётся лишь пожелать им не попадаться на удочку недобросовестных людей, проверять наиболее одиозные цитаты, кому бы они не были приписаны, и, по возможности, хоть немного приблизиться в своей учёности к распорядителю Второго Храма Мардохею Петахии, который был ответственным за жертвенных птиц и, помимо этого, «знал семьдесят языков» [5, «Шехалим», V, 1].

Владеющие древнееврейским могут посмотреть тот самый отрывок на языке оригинала.

Литература

  1. http://www.skorohod.spb.ru/bible.htm
  2. http://www.jewishencyclopedia.com/view.jsp?artid=415&letter=D
  3. http://strugglesforexistence.com/?p=article_p&id=13
  4. http://barnascha.narod.ru/thalmud/_tb/index.htm
  5. «Талмудъ. Мишна и Тосефта. Критический переводъ Н. Переферковича», т. II, книги 3 и 4. Изд. 2-ое, пересмотр. Спб., Изд. П. П. Сойкина. 1903.
  6. http://www.sacred-texts.com/jud/t04/bet00.htm
  7. Lowis Jacobs, “The Jewish religion: a companion”. Oxford, 1995.

Кот и Лавкрафт

Следующий день (пятница, 18-ое) был проведен преимущественно в разных беседах и в играх Лавкрафта с домашним котом по имени Том. Обычно робкий, котик позволил Лавкрафту взять себя на руки и, мурлыкая, сидел у него на коленях.