Наш мир как пережиток революции

У нас, товарищи, была советская власть. И оставила нам не только хрущёвки с брежневками, но и, например, идеологию.

Не диамат (его мало кто и в СССР знал), а очень такие ленинские представления о культуре, государстве и праве.

Например, что 1 этнос=1 язык=1 государство. Или представление о том, что настоящая культура — это культура сермяжных и посконных селян (угнетённых к тому же), которых эксплуатируют нячшырые Пан Поляк, Чиновник Черносотенец и Жыд Банкир (чья культура буржуазная и потому не считается).

Или представление о гуманизме, прогрессе, уважении и толерантности — которые, конечно, будут но только после мировой революции и уничтожения нячшырой буржуазии как класса.

Самая правая (в классическом понимании) сила на постсоветском пространстве — это КПРФ. Потому что требует как раз оставить всё как было и даже что-то вернуть (например, пересмотреть итоги приватизации). И её электорат — вполне себе люди веберовской «протестантской» этики — религиозные (отсюда зюгановские поздравления с Пасхой), осуждающие роскошь и считающие, что главное для человека — честный труд.

Ещё правее — уже некуда, потому что нет значительных групп людей, которые были бы в этом заинтересованы (кто был, ибо вычищен в Большой Террор, либо саморастворился)

Соответственно, практически все белорусские и русские националисты (по украинским статистики нет, но думаю там то же самое) — ярые леваки, хоть и называют себя «правыми». И их лозунги, стратегия и место в обществе — прямой наследник дореволюционного полулегального марксизма и социализма. Вплоть до развития национальных языков и т.п. Письменность для малых народов создавал как раз Союз — в национальных государствах малым народам надлежало раствориться и исчезнуть.

Вот, например, классический советский плакат о врагах советской власти. Изображает, как не трудно догадаться, Офицера Спецслужб, Олигарха, Попа РПЦ МП и Богатое Великорусское Быдло.

Судя по Аналитике Сознательных Патриотов, эта нехорошая четвёрка всё никак не успокоится.

Море широко-широко

Море широко-широко, бездонна его высота-глубина, бескрайни его берега. Там, в далёкой дали, где облачные приливы, где волны в тумане, рассказывают — есть три святые горы. На тех горах растёт трава бессмертия. Съешь её — отрастут крылья и станешь небожителем. Циньский император, ханьский государь поверили этим речам. Раз за разом слали они кудесников и магов на поиски чудесной травы.

С древних пор и доныне слава идёт о [волшебном острове] Пэнлай, но в туманных просторах так и не отыскалось то место.

Море широко-широко, ветер буйный бушует. Глаза проглядели пловцы — не видно острова Пэнлай. Не видно островов, и возвратиться не смеют: юные девы и отроки от времени обращаются в старцев.

Сюй Фу и Вэнь Чэн наговорили вздора, напрасны молитвы к Высшему Первоначалу, Великому Единому. Взгляни на вершины Лишань, на главу Маолин — лишь скорбный ветер колышет ползучие травы. К тому же в «Книге о Дао и Дэ» Владыка Сокровенного Начала и Совершенномудрый Предок в своих пяти тысячах слов не говорит о траве, не говорит о святых, не говорит, что однажды белым днём вознесёшься к синему небу.

Бо Цзюйи, IX век

Опросник по личности в контексте истории

Серьёзная биография рассматривает персонажа под как минимум половиной из приведённых ниже уровней. Чтобы читатель мог понять — чем человек типичен (как сын своего времени), чем уникален (и этим запомнился своим современникам), чем похож на нас (и потому близок) и чем непохож на нас (и потому интересен).

То, что выглядит необычным для окружающих (самоубийство напоказ) может быть обычным в контексте истории. Так, в конце 1960-х самосжигались венгерские студенты и вьетнамские монахи, а украинцы стрелялись на могиле Тараса Шевченко.

Внешний отдел

Тетра истории

1. Большая история. Какие обстоятельства кипели вокруг события, в каком состоянии была Большая история (по Хобсбауму) в том регионе? Фалес, Пифагор и Демокрит жили не в абстрактном «давно», а как раз в эпоху расцвета Персидской Империи, крепко связавшей разнородные страны Благодатного Полумесяца, — так что обеспеченный человек, жаждавший мудрости, вполне мог за вполне разумное время обучиться египтской геометрии, вавилонской астрономии и финикийской арифметике и учёту.

2. История в пространстве (география).

3. История во времени (эпоха)

4. Суперлокальная история (время рождения и деятельности).

Тетра закона

5. Адат. Обычаи того народа, к которым принадлежал человек.

6. Шариат. Религиозные и моральные нормы, сакральное.

7. Закон (УК, сословные, поколенческие установления).

8. Семья (родители, этническая принадлежность и т.п.). Быть из Назореи — не то же самое, что быть из Иерусалима.

Внутренний отдел

Тетра формирования

9. Врождённые качества (болезни, черты характера)

10. Первая инициация

11. Вторая инициация

12. Жизненный путь (как человек дошёл до жизни такой).

Тетра жизни

13. Социальный статус

14. Внешние обстоятельства вокруг события

15. Личные обстоятельства вокруг события (финансовые, семейные, друзья)

16. Физиология (например, смертельно больному человеку намного легче пойти на самоубийство)

Личность в контексте истории: подходы

Когда говорят об истории чего угодно, от техники до цивилизаций — то просто списка событий недостаточно. В конце концов, история — не извержение вулкана, где фазы стандартны, а результат предсказуем. История — это всегда про людей, про их проблемы, обстоятельства и принятые решения. Именно про них и читаем, ведь нам не интерены бездействующие.

Мало написать о событиях — пусть мне покажут портреты тех, кто принимал в них участие. В конце концов, древнейший дошедший до нас текст — это биография Гильгамеша, история его взросления, приключений и подвигов. Биография влияет сильнее истории — Густав Адольф и Карл XII вдохновлялись не Геродотом, а историей Александра Македонского.

Каждый крупный историк рисует такие портреты по-своему, а кое-кто и вовсе их рисовать не умел. К примеру, заслуженно ужасными можно назвать портреты из Льва Гумилёва. Когда он описывает географию или процессы, которыми явно движет любимая им сила вещей, то с ним трудно не согласиться. Но стоит ему попытаться набросать портрет, как получается примерно вот это:

[…] Люций Корнелий Сулла, римский патриций, имел и нобиль, имел дом в Риме, виллы в его окрестностях и много рабов и клиентов. Подобно Александру, он не испытывал недостатка ни в яствах, ни в развлечениях. Что же толкнуло его в войско Мария, которого он презирал и ненавидел? И ведь он не ограничился службой штабного офицера, он участвовал в боях и, рискуя жизнью, схватил Югурту, чтобы привезти его в Рим и обречь на голодную смерть в Мамертинской тюрьме. За все эти подвига он получил только одну награду: шатаясь по форуму и болтая с приятелями, он мог называть Мария бездарным болваном, а себя героем. Этому верили многие, но не все; тогда Сулла снова полез в драку, выдержал поединок с вождем варваров, вторгшихся в Италию, убил его и… стал хвастаться еще больше. Но и этого ему показалось мало. Мария он, допустим, превзошел, но оставалась память об Александре. Сулла решил покорить Восток и прославить себя больше македонского царя. Тут ему сказали: «Хватит! Дай поработать и другим!» Казалось бы, Сулла должен был быть доволен: его заслуги перед Римской республикой признаны, дом — полная чаша, все кругом уважают и восхищаются — живи да радуйся! Но Сулла поступил иначе: возмутил легионы, взял приступом родной город, причем шел на баррикады без шлема, чтобы вдохновите своих соратников, и добился, чтобы его послали на очередную нелегкую войну. Что его толкало? Очевидно, стремления к выгоде не было. Но, с нашей точки зрения, внутренний нажим пассионарности был сильнее инстинкта самосохранения, и уважения к законам, воспитанного в нем культурой и обычаем. Дальнейшее — просто развитие логики событий, то, что во времена А. С. Пушкина называлось «силою вещей» (хороший забытый термин). Это уже относится полиостью к исторической науке, которая подкрепляет этнологию. Марий в 87 г. до н.э. выступил против Суллы с войском из ветеранов и рабов, которым была обещана свобода. Его поддержал консул Цинна, привлекший на сторону популяров-италиков, т.е. угнетенные этносы. Взяв Рим, Марий приказал самому гуманному из своих полководцев перебить воинов из рабов, ибо опора на них его компрометировала. И 4 тыс. человек были зарезаны во время сна своими боевыми товарищами. Расправа сия показала, что популяры, при всей их демократической декламации, мало отличались от своих противников — оптиматов.
Но все же отличие было: Сулла тоже мобилизовал в свое войско 10 тыс. рабов, но после победы наградил их земельными участками и римским гражданством. Различие между Марием и Суллой больше определяется личными качествами, нежели программами партий. При этом, в отличие от Александра, Сулла не был честолюбив и горд, ибо сам отказался от власти, как только почувствовал себя удовлетворенным. […]

Сложно поверить, что эта карикатура написана всерьёз. И, пожалуй, только случайностью можно объяснить,почему въедливый Гумилёв повторяет легенду о том, что Сулла отказался от власти, потому что ему «надоело». Все биографы диктатора отмечают, что в конце жизни он страдал мучительным заболеванием кожи, которое и свело его в могилу, и даже по данным Плутарха легко вычислить, что между отставкой и смертью Суллы прошло не больше года (он подал в отставку в 79 г. до н.э., а умер в 78). Не проще ли предположить, что болезнь зашла так далеко, что Сулла чисто физически не мог править?

К тому же, диктатор был очень суеверен. Плутарх пишет о его приверженности к азиатским культам Афродиты (Астарты?), и о том, что сразу после отставки Сулла начал задавать пиры и заниматься благотворительностью. Почему бы не предположть, что он воспринял свою болезнь как кару богов и пытался искупить вину и получить прощение?

Парадоксально, но видимо Гумилёв просто не понимал людей, которых вела страсть или долг. Зато раздолбаи и самодуры вроде Ян-ди или хладнокровные властолюбцы вроде Цао Цао у него как живые.

Чаще всего мне встречались два подхода к анализу личности.

Первый — историко-лингвистический, который тянется из филолоческих штудий антиковедов XIX столетия. Он сходится к тому, что историк читает источники в оригинале а потом пытается максимально точно изложить, какие события там описаны.

Второй — психологический, который вырос из практики психологов и психотерапевтов, в свою очередь выросших из психиатрии (т.е., науки об уходе за душевнобольными). Соответственно, действия исторических деятелей (или современных) объясняют как если бы они находились в пограничных состояниях сознания.

А мне бы хотелось, чтобы историк рассказал о каком-то решении, хоть чуть-чуть упомянув каждый из уровней, который влияет на почти любое решение любого человека.

Удивительно, но меня не дивит

Посмеемся, мой Кеплер, великой глупости людской.

Что сказать о первых философах здешней гимназии, которые с каким-то упорством аспида, несмотря на тысячекратное приглашение, не хотели даже взглянуть ни на планеты, ни на Луну, ни на телескоп. Поистине, как у того нет ушей, так и у этих глаза закрыты для света истины.

Удивительно, но меня не дивит. Этот род людей думает, что философия какая-то книга, как «Энеида» или «Одиссея», истину же надо искать не в мире, не в природе, а в сличении текстов.

Почему не могу посмеяться вместе с тобой?

Как громко расхохотался бы ты, если бы слышал, что толковал против меня в присутствии великого герцога Пизанского первый ученый здешней гимназий, как силился он логическими аргументами как бы магическими прельщениями отозвать и удалить с неба новые планеты.

Галилей — Кеплеру

Как же нам стать достоверными

Итак, фальсификации.

Поддельные фото, видео, документы, высказывания, события, люди.

В последнее время (камеры дешёвые, видеоредакторы быстрые и общедоступные) их больше с каждым днём.

В итоге с журналистами происходят скандалы, официальные лица говорят странные вещи и все обвиняют друг друга, что дурят честной народ.

И пока кто-то воюет, а кто-то требует воюющих прекратить, эксперты всех мастей ищут способ докопаться до достоверных данных. Конечно, если пригласят в ток-шоу, то можно любую чушь нести, — но если большая корпорация наняла за большие деньги? или кто-то из государственных мужей требует прокомментировать? Не скажешь же ты, что «танки на фотографии есть, а есть ли там фотошоп — не знаю, я им не пользуюсь».

Первый вариант я нашёл на постнауке. Там выложена интересная глава из книги на тему (вставлю, если найду). Сводится к тому, что единственной защитой является 100% идентификация времени-места съёмки и человека, который её вёл. То есть если Вася из Ростова-на-Дону снял на мобильник летающую тарелку, то в свойствах видео это должно быть написано, а сам Вася, если попросят, должен предъявить паспорт, мобильник, самого себя и место, где он снимал (а также, желательно, летающую тарелку).

Конечно, это хороший способ доказать, что видео настоящее (про тарелку не говорим). К сожалению (как мы знаем из новостей), это не подходит для кадров от которых действительно что-то зависит. Если ты — местный житель и заснял военное преступление, то подписываться под ним ты точно не будешь. Хотя бы потому, что следующее военное преступление могут устроить с тобой.

Другой вариант — сдаться и решить, что они все друг друга всё равно дурят. Люди древности успешно выживали без международных новостей и это не мешало им охотиться на мамонтов.Если новости на тебя не влияют никак, то это работает. Но в этом и есть недостаток. Отказаться от ненужных новостей могут те, кому они не нужны.

А если это твоя работа? Если у заказчика в той стране контракты, заводы, газеты и пароходы? Конечно, эксперт может уйти в управдомы, но проблема от этого никуда не уйдёт.

Третий вариант предлагает Николай Караев — со временем возникнут что-то наподобие орденов или корпораций высококлассных экспертов и журналистов, которые заведомо сначала думают, а потом говорят.

Это поможет исправить проблему… но не ту, ради которой всё затевалось. Дело в том, что новость нужна быстро. Министр должен сделать заявление, президент принести соболезнования, новость уйти в эфир, не дожидаясь, пока комиссия или суд закончит свою работу. Даже признанный эксперт не всегда может быстро разобраться в проблеме, а консультативные комиссии заседают годами (и полное заключение может попросту лечь в архив — как в случае с Чхонаном).

Вот у нас есть фото, видео или аудиозапись. Мы пригласили в студию… да хотя бы даже бывшего разведчика (на CNN бывает). И спрашиваем, что он о ней думает. А он отвечает честно: дескать, я не знаю, тут смотреть в лаборатории надо, нет ли монтажа. Да и вообще в наше время такого не было.

Конечно, это ни разу не экспертиза. Мало ли чего не было двадцать лет назад? Во времена Рейгана и Linux-а не было — а при Буше-старшем появился. И не в США, а где-то в Финляндии. Может, и это «такое» появилось только в последнее время и не успело дойти до США.

Видимо, когда окончательно прижмёт, будут придуманы какие-то социал-инженерные решения для работы с подделками.

Или человечество просто забьёт.

Орлов — Прикладная статистика

Теория вероятности возникает в. XVII в. Метод наименьших квадратов Гадеса – 1794.

Современный этап – 1990, журнал Biometrica. Первая треть XX в.  — применяют в основном параметрическую статистику.

Совершенно неясны критерии, по которым данные должны подчиняться кривым Пирсона и распределениям. Есть несколько моделей (независ. Случ величины, суммы, нормальное распределение, производные, логарифмы), но подавляющее большинство получает кривую скорее случайно.

На 1990-ый актуальны для специалиста – ~100 000 публикаций. Даже в наиболее полном 3-хтомнике Кендалла-Стюарта учтены 2 тыс. Учёные уходят в тупиковые ветки и беспомощны с реальными данными. Фактически, включается адаптационный механизм торможения науки.

Результаты, не попавшие в учебник, как правило, забываются. Человек, получив образование, либо забивает и пользуется обломками данных, либо, если идёт в науку, копает только свой узкий канал (если копает). В итоге – ВУЗовские учебники до сих пор на уровне 40-60-х XX в. Публикации – аналогично.

В своё время сам Орлов работал с оценками параметрических семейств. Функция правдоподобия, эффективности оценок, неравенство Рао-Крамера. Но этот подход – тупиковый, реальные данные не подчиняются каким-либо параметрическим семействам.

Прикладная делится на: математика, методы сбора данных, кодинг.

Матстатистика давно замкнулась внутри себя и не реагирует на соседние области. В этом она аналогична геометрии – ныне это ритуальный предмет и землю давно меряют геодезисты. Пересечение высот треугольника мало кому интересно. Поэтому учебные часы сокращаются, при поступлении больше не спрашивают. А это путь в историю науки, вслед за теологией.

Большинство методов в Statgraphics/SPSS/Statistica в учебниках просто нет.