Патриоты, но не СССР

В том, что патриоту может не нравится Советский Союз, нет ничего необычного. Например, человеку может не нравиться идея построения социалистического общества или торжества массовой культуры. Между патриотизмом и булкохрустием — расстояние изрядное.

Советская власть была весьма радикальна — но всё равно гордилась победой над Наполеоном.

И даже белогвардейцы изображались с иронией — как люди, которые не понимают что их время ушло. Однозначным злом из Белых полагались деятели вроде Краснова — которые пошли на сотрудничество с нацистами и под видом “спасения” страны были готовы обеспечить её полное уничтожение.

Точно так же, как “назад к Ленину” вовсе не означало “назад к Троцкому” и немедленный курс на всемирную революцию и земшарную республику Советов. Потому что земшарная респулика — это уничтожение государства.

Эта градация сохраняется и сейчас — кто-то просто симпатизирует белому благородству (адекваты), а кто-то неистово тащится от всяких Красновых, потому что они “краснопузых бесят” (булкохрусты). Последних меньше, но они смешнее и заметней. Аналогично с умеренным просоветскими (тот же Гоблин очень умерянный) и буйными якобы-либералами (чей западный аналог — всевозможные леваки-троцкисты), которые хотели бы видеть Всеземшарный Евросоюз и истребление под корень “великорусского шовинизма”.

Потому что патриотизм — это про государство и его жителей. Хотим мы, чтобы оно существовало дальше — или готовы пожертвовать им ради “уничтожения краснопузой сволочи”/“мировой земшарной республики”/“всемирной демократии”.

Конечно, есть определённый возраст, когда второй вариант кажется предпочительней. Но годам к 17 у большинства это проходит. Или уже не проходит никогда.

Кто убивает интернет-журналистику

Когда-то журналистика считалась четвертой властью. Уже тогда надо этим посмеивались — если это действительно власть, то почему говорят “застрял в газете”, но никогда “застрял в парламенте”?

Сейчас все еще веселей. Интернет освободил журналиста от ответственности, но не от необходимости зарабатывать.

Что раньше удерживало журналиста от того, чтобы гнать порожняк? Только потеря репутации.

Хочешь печататься в Times — соответствуй. Не можешь — или в Чешир Тудей. Но даже Чешир Тудей надо соответствовать, а то тиражи упадут.

Интернет дал оперативность, но уничтожил подписку. И издания стали свободны от тиража, читателя и здравого смысла. Единственный, от кого они зависят на 120% — хозяин, который деньги даёт.

А хозяин свои издания как раз не читает

На Тибет

Даже переехал на Тибет” (“Советская Белоруссия — СБ — Беларусь Сегодня”, 2017 год)

Это не ошибка, а вариант употребления. В известной песне “Дискотеки Аварии”: “На Тибет, на Тайвань” и т.д.

Социальный лифт

Социальный лифт” — это французское выражение (l’ascenseur social).

Те в России, кто больше всех о них плачут, по французским меркам очень неплохо устроились. Партийные журналисты-“мыслители”, от которых не требуется ни образования, ни мыслей, ни умения писать — это же невероятная халява по французским меркам.

Гуру Падмасабхава о междисциплинарных экспертах

По поводу математиков, которые вдруг берутся за естественные науки, всё сказал Падмасабхава (или некто, подписавшийся его именем)

Быть учёным — не значит просто осуществлять восемь мирских дхарм: это значит различать правильное и ложное.

Атака клоунов

От общества спектакля мы перешли к обществу цирка. Политики и прочие публицисты ищут не сторонников, а фанатов.

А так как быть дрессировщиком — стрёмно, а фокусам учиться надо, самая распространённая профессия в публичном пространстве — клоун.

Даже клоунада глобализировалась. На арене — классическая триада европейского театра — Белый, Чёрный и Рыжий.

Белый постоянно огорчается, взывает и жалуется. Его огорчают чиновники, врачи, прохожие, троллейбусы, клоуны других цветов и лично директор цирка. Сделать с этим ничего нельзя, но ты не должен оставаться безучастным! Посокрушайся вместе с клоуном, а потом иди дальше — ведь и тебе, и ему на чужие страдания, по большому счёту, плевать

Чёрный одет в серьёзный костюм, он угрожает и требует. У него десятки тысяч подписчиков и множество сторонников (которых никто никогда не видел). Именно им пугает нас БЕЛЫЙ клоун. Его угрозы и выходки могут показаться серьёзными — вот почему так смешно.

Рыжий несёт весёлую околесицу Рыжая борода Хаоса — вот солнце его мира. Он может быть начитан, цитировать Лукиана и “Зоар”, но прекрасно знает, что публика пришла не учиться, посмеяться над внезапными скетчами. Вот он достаёт из бороды книгу какого-нибудь Хайдеггера — но это просто реквизит очередной репризы.

Рыжие бывают chaot­ic good или chaot­ic evil, но даже в случае evil-а не скатываются в черноту. Зрителю слишком очевидно, что сторонников у рыжего быть не может, они за ним просто не успеют.

Ниже клоунов стоят совсем уже несообразные существа, которые выставляют напоказ свою маргинальность. Они находятся в нише изгнанных из обычного цирка уродов.

Национальная клоунада сохранилась на переферии циркового. В России это Петрушка — шут войны, воплотившийся во всевозможных “тренеров дико секретных единоборств”. Об упадке Петрушки есть даже в Википедии:

В начале XX века «Комедия о Петрушке» начинает разрушаться. Петрушечники стали появляться на детских праздниках и новогодних ёлках…

Петрушка перестал убивать.”

Пережиток революции

У нас, товарищи, была советская власть. И оставила нам не только хрущёвки с брежневками, но и, например, идеологию.

Не диамат (его мало кто и в СССР знал), а очень такие ленинские представления о культуре, государстве и праве.

Например, что 1 этнос=1 язык=1 государство. Или представление о том, что настоящая культура — это культура сермяжных и посконных селян (угнетённых к тому же), которых эксплуатируют нячшырые Пан Поляк, Чиновник Черносотенец и Жыд Банкир (чья культур буржуазная и потому не считается).

Или представление о гуманизме, прогрессе, уважении и толерантности — которые, конечно, будут но только после мировой революции и уничтожения нячшырой буржуазии как класса.

Самая правая (в классическом понимании) сила на постсоветском пространстве — это КПРФ. Потому что требует как раз оставить всё как было и даже что-то вернуть (например, пересмотреть приватизации). И её электорат — вполне себе люди веберовской “протестантской” этики — религиозные (отсюда зюгановские поздравления с Пасхой), осуждающие роскошь и считающие, что главное для человека — честный труд.

Ещё правее — уже некуда, потому что нет значительных групп людей, которые были бы в этом заинтересованы (кто был, ибо вычищен в Большой Террор, либо саморастворился)

Соответственно, практически все белорусские и русские националисты (по украинским статистики нет, но думаю там то же самое) — ярые леваки, хоть и называют себя “правыми”. И их лозунги, стратегия и место в обществе — прямой наследник дореволюционного полулегального марксизма и социализма. Вплоть до развития национальных языков и т.п. Письменность для малых народов создавал как раз Союз — в национальных государствах малым народам надлежало раствориться и исчезнуть.

Вот, например, классический советский плакат о врагах советской власти. Изображает, как не трудно догадаться, Офицера Спецслужб, Олигарха, Попа РПЦ МП и Богатое Великорусское Быдло.

Судя по Аналитике Сознательных Патриотов, эта нехорошая четвёрка всё никак не успокоится.

Орлов — Прикладная статистика

Теория вероятности возникает в. XVII в. Метод наименьших квадратов Гадеса – 1794.

Современный этап – 1990, журнал Bio­met­ri­ca. Первая треть XX в.  — применяют в основном параметрическую статистику.

Совершенно неясны критерии, по которым данные должны подчиняться кривым Пирсона и распределениям. Есть несколько моделей (независ. Случ величины, суммы, нормальное распределение, производные, логарифмы), но подавляющее большинство получает кривую скорее случайно.

На 1990-ый актуальны для специалиста – ~100 000 публикаций. Даже в наиболее полном 3-хтомнике Кендалла-Стюарта учтены 2 тыс. Учёные уходят в тупиковые ветки и беспомощны с реальными данными. Фактически, включается адаптационный механизм торможения науки.

Результаты, не попавшие в учебник, как правило, забываются. Человек, получив образование, либо забивает и пользуется обломками данных, либо, если идёт в науку, копает только свой узкий канал (если копает). В итоге – ВУЗовские учебники до сих пор на уровне 40–60-х XX в. Публикации – аналогично.

В своё время сам Орлов работал с оценками параметрических семейств. Функция правдоподобия, эффективности оценок, неравенство Рао-Крамера. Но этот подход – тупиковый, реальные данные не подчиняются каким-либо параметрическим семействам.

Прикладная делится на: математика, методы сбора данных, кодинг.

Матстатистика давно замкнулась внутри себя и не реагирует на соседние области. В этом она аналогична геометрии – ныне это ритуальный предмет и землю давно меряют геодезисты. Пересечение высот треугольника мало кому интересно. Поэтому учебные часы сокращаются, при поступлении больше не спрашивают. А это путь в историю науки, вслед за теологией.

Большинство методов в Statgraphics/SPSS/Statistica в учебниках просто нет.

Тайна битвы под Нарвой

Если верить Русской Википедии, с 24 по 30 июля 1944 происходила Нарвская операция. Она завершилась полной победой Красной Армии, взятием Нарвы и разгромом немецких воиск. Красная Армия потеряла 4685 человека убитыми, и 18 602 ранеными. А всего  в бою учавствовали 136 830 человек со стороны Советского Союза. Немецкими войсками командовал фельдмаршал Фердинанд Шернёр.

Немецкая Википедия не уточняет потерь, но признаёт поражение.

Английская Википедия утверждает, что битва длилась со 2 февраля по 26 июля 1944 и закончилась отступлением немцев. Причём командовал немцами генерал-полковник Йоханнес Фриснер, командир группы армий “Север”. Впрочем, с 25 июля этой группой армий руководил уже упомянутый Фердинанд Шернёр. Со стороны Советского Союза там было 205 000 солдат, потери составили 65 000 убитыми, и 235 000 ранеными. Видимо, в боевых действиях принимали участие зомби.

При этом Английская Википедия содержит статью о ещё одной битве под Нарвой, которая продолжалась со 2 февраля по 10 августа на том же самом участке фронта под руководством тех же генералов и закончилась… победой немцев! При этом на стороне немцев воевали ещё и эстонские ополченцы, их войска были усилены третьим корпусом войск СС под руководством генерала Феликса Штайнера, а численность составляла… всё те же 123 541 человек.

В этой статье немецкие войска теряют уже 68 000, а советские — 468 000, причём советской солдат там сначала 200 000 (опять зомби?). В итальянской версии советских войск уже 500 000, стратегическая победа достаётся Красной Армии, а тактическая — немецкой, а в украинской оно продолжается до 10 августа и закончилось полной победой Красной Армии.

Все данные о численности и потерях войск во всех трёх версиях “ещё одной” статьи взяты из книги Sin­imäed 1944Марта Лаара. Получены они, разумеется, наугад — всего за 1944 на Ленинградском Фронте потери составили 665,827 человек, из них 145,102 убитыми или пропавшими без вести, а так как под Нарвой шли серьёзные бои, то меньше 468 000 советские войска потерять ну никак не могли.

Отсюда два вывода:
а) EEML живёт и побеждает
б) Нарва — что дышло, как поверни, так и вышло.